that_leosmom (that_leosmom) wrote in chto_chitat,
that_leosmom
that_leosmom
chto_chitat

Category:

Эмиль Золя - "Жерминаль"

«Жерминаль» входит в цикл «Ругон – Маккаров», хронологически после «рабочего» романа «Западня». Золя окрестил «Жерминаль» «социалистическим» романом. Главным героем стал Этьен Лантье, сын парижской прачки (Жервеза из «Западни»), ставший для рабочих шахт идейным вдохновителем стачки. События в книге относятся к концу 1860х гг., когда во Франции прошли забастовки горняков. Даже имея небогатое воображение, вполне можно представить себе то, насколько тяжелым и опасным является труд шахтера. Золя же, будучи мастером слова, создал роман, в котором жизнь бедняка в горнодобывающем районе изображена так, что читателю просто невозможно остаться равнодушным.

«Жерминаль» - это роман, полный горя. На примере семьи Маэ, в которой все – и стар, и млад – работают на шахте, Эмиль Золя показал, в каком отчаянном положении находился рабочий класс. Причем если в «рабочем» романе «Западня» главные герои по причине пьянства и лени сами во многом виноваты в том, что живут по-скотски, в «социалистическом» романе «Жерминаль» Золя описывает будни честных тружеников. Маэ работают, как каторжные, а их мать семейства действительно занимается своими детьми (в отличие от Жервезы и ее окружения – парижских пролетариев), но, тем не менее, в доме подчас не из чего даже жидкий суп сварить. А начальств шахты гордо показывает парижским гостям, как устроен быт их рабочих: и дома-то им предоставляют, с садиками! И угля на отопление отсыпают! Подумать только – парадиз! Все это на фоне промышленного кризиса. Из-за предложения руководства угледобывающей Компании перейти на такую систему оплаты труда, что заработок в шахтах ощутимо снизится, горняки начинают забастовку.

Если про мирные будни шахтеров читать больно (так скудно и беспросветно они живут), то описание лишений во время забастовки – это испытание для читателя. Золя не щадит впечатлительных, на то он и натуралист. В главах про забастовку на первый план выходит политика. В этой части романа раскрывается характер Этьена: молодой рабочий, нахватавшийся по верхам каких-то разрозненных идей, безо всякой системы, взялся руководить восстанием шахтеров. Золя изобличает себялюбие Этьена, ведь это безнравственно – взять на себя ответственность за судьбы соратников, основательно не продумав тактику выступлений.

Перефразируя Станиславского, Этьен любил себя в протесте, воображая, как станет депутатом-лейбористом, фантазируя о будущих своих публичных выступлениях. В это время в рабочем поселке от голода умирали дети, а обезумевшие взрослые заварили свалку с солдатами, в результате чего многие люди умерли или пострадали. Этьен считал себя лидером, но толпа была неуправляемой, да он и сам забылся в ходе беспорядков, выпустил на свободу животную агрессию. В такой ситуации, естественно, недолго Этьен пробыл вожаком. Любовь толпы быстро оборачивается ненавистью, если лидер восстания для своих соратников ничего не добился, а только усугубил их тяготы.

В бумагах Золя по поводу «Жерминаль» остались такие слова: «И в конце концов – голод и поражение: рабочие сдаются и снова принимаются за работу. Однако надо закончить грозным утверждением, что это поражение случайное, что рабочие склонились только перед силой обстоятельств, но в глубине души мечтают только о мести». Финал – это предостережение: впереди новые, более организованные протесты, и старый порядок пошатнется. И ведь Золя оказался прав. В Европе рабочее движение добилось огромных изменений в жизни общества. Про революции в России можно, конечно, написать отдельно, но, именно в контексте обсуждения романа «Жерминаль», на мой взгляд, интереснее то, что сейчас у нас в России ситуация, ну очень похожая на ту, что вызвала во Франции второй половины XIX века череду забастовок и потрясений. Допустим, что будет с протестами по поводу пенсионной реформы? «Жерминаль» сейчас очень остро воспринимается.

В романе описывается протест, от которого невозможно отгродиться. Наступает точка кипения, и бунт и его последствия затрагивают даже самых консервативных членов общества. В этом плане в «Жерминаль» очень интересно зеркалят друг друга старик Бессмертный (дедушка семейства Маэ, престарелый немощный шахтер) и добропорядочные Грегуары, акционеры шахт. И Бессмертный, и Грегуары – самые что ни на есть консервативные люди, никогда не поддерживали радикальных идей. Беспорядки столкнули этих реакционеров, что привело их к трагедии.

Описываемое Золя общество является больным не только в плане общественного неравенства. Будущие протесты, которые обещает автор, перетряхнут и семейные порядки. Иначе быть не могло. Один из самых горьких персонажей романа – молодая откатчица Катрин. Девочка-подросток, работающая в шахте, которая с детских лет занималась тяжелейшим трудом в нечеловеческих условиях, а в 15 лет фактически попала в рабство к любовнику. То, как Золя откровенно описывает нравы в среде шахтеров, на момент выхода романа всколыхнуло общество. Золя открытым текстом пишет, что девушки-работницы рано заводили дружков, в 16 лет рожали первенца, а дальше тянули лямку нищеты, тяжелой работы и многодетности. Все скопом шахтеры – бесправная масса, которая в темноте и грязи (буквально и фигурально) рвет жилы ради господ. А в этой массе молодые женщины – наиболее оскорбленные. Ими помыкают не только господа, но и мужчины. Катрин, Филомена и другие девушки, как должное, принимали домогательства, побои, оскорбления от мужчин (не говоря уж про непропорционально низкую оплату женского труда в шахтах). Грядущие протесты коснутся не только положения рабочих, но положения женщины в патриархальном обществе.

«Жерминаль» - это остро-социальный, смелый для своего времени и по-прежнему актуальный роман. Помимо того, что он не оставит равнодушным читателя, поскольку затронуты важные и все еще больные темы, роман написан так, что и от сюжета оторваться невозможно. Местами "Жерминаль» становится даже триллером (катастрофа в шахте и спасательная операция). Сложно сказать, что от чтения получаешь удовольствие, потому что в книге такая концентрация ужасов, что просто волосы дыбом. Но однозначно роман заставит думать и сопереживать.
Tags: 19 век, З, западноевропейская, проза, французская
Subscribe

  • Дамба. Микаэль Ниеми

    Я не люблю фильмы-катастрофы – слишком банально. Но с книгой-катастрофой я столкнулась впервые. И хотя принцип тот же – впечатления…

  • "Лягушки" Мо Янь

    Дети - цветы жизни Пусть расцветают сто цветов. Мао Цзэдун Вряд ли в китайской традиции дети так связаны с цветами, как в нашей, не говоря о…

  • "Слава" Даниэль Кельман

    Симулякры «Настоящее»! Это слово значит так много, что в конечном счете не значит ничего. Немного постмодерна от самой большой…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments