Юкка (yukkale) wrote in chto_chitat,
Юкка
yukkale
chto_chitat

Category:

микрорецензии. июль



1. «Супермены в белых халатах». Очередной сборник медицинских баек, большим поклонником которых я являюсь — в свое время не осмелилась сунуться в медицину, ну так хотя бы подслушиваю теперь чужие истории. Взяв книгу, не сразу заметила, что это этакий искусственно созданный бестселлер, собранный из четырех уже выпущенных книг — чтобы пересвязать, значит, аудитории каждого из авторов. Это было и плохо — половину, раздел Максима Малявина, пришлось пролистать (во-первых, я его уже читала, во-вторых, его стиль и тогда мне пришелся не по душе, слишком натянуто юмористический); и хорошо — потому что я все-таки узнала и распробовала двух новых пишущих медиков: Дениса Цепова, работавшего акушером в Лондоне, и Диану Вежину — женщину-врача со скорой помощи, жесткую, резкую (в отличие от кота-баюна Малявина) — и вот ее я, пожалуй, почитаю еще.

2. Л. Лоури. «Дающий». Антиутопия для самых маленьких. Ладно, не для самых. Подростковая антиутопия. Возьмем мир, в котором нет ни боли, ни грусти, ни обид, редкие и малые негативные эмоции тут же проговариваются вслух и исправляются, от каждого по способностям, каждому по потребностям. А теперь ответим на вопрос: за чей счет веселимся?

3. Э. Кочергин. «Крещенные крестами». Эта книга театрального художника Эдуарда Кочергина хронологически должна бы предшествовать «Ангеловой кукле», с которой я полюбила его как рассказчика: если в «Кукле» речь о маргинальной прослойке послевоенного Ленинграда, то «Крещенные крестами» — история его долгого пути из омского детприемника НКВД домой. Шесть лет пути беглого беспризорника, сдававшегося в детские дома на зиму, когда слишком холодно становилось скакать по товарнякам, а весной покидавшего их и вновь пускавшегося в дорогу. Скитания, добрые и злые встречи, плюс потрясающий стиль речи автора, густо замешанный на фене, — впрочем, об этом я уже пыталась писать в прошлый раз, и все равно не сумела, куда мне!

4. Е. Бабушкин. «Библия бедных». Боюсь, я недостаточно отстранена для хладного разбора — впрочем, я никогда не пыталась сделать свои книжные отчеты менее личными. Песни Бабушкина я люблю давным-давно: когда-то именно он провел на Девятой квартирник с абсолютным для нашего дома аншлагом: 52 человека, из которых половина сидела друг у друга на коленях и головах, четверо слушали из коридора, один из туалета и двое со двора! «Больше никаких квартирников! — сказала я тогда. — Иди собирай стадионы!» А он почему-то не пошел, и из концертной деятельности исчез на много лет. Ну, мы слушали записи. Именно его фамилией я отвечала на вопрос о любимом поэте. А тут вот приходит лето — и Бабушкин возвращается в Питер с новыми песнями и новым детищем: книгой «Библия бедных». Не зря пропадал, выходит. Прозу писал. Двух видов: художественную — удивительные сказки, слоеные, густые и так удивительно организованные ритмически, что когда он читал их на презентации, это была вот та самая грань между поэзией и прозой, по которой удивительно долго идти, не свалившись ни в одну и из сторон; и репортажную: в качестве журналиста «Сноба» Бабушкин пробирался с беженцами в Европу «черным ходом», ел сочинских воробьев (и я теперь навсегда запомню, как их верней ловить при помощи корыта и занавески), жил в палатках на Майдане, говорил с людьми в Краматорске, Донецке и в Луганске, следил за оглушительными французскими автогонками... И эта жизнь, помноженная на его мировосприятие и стиль, сделала книгу такой, что правда не оторваться и правда хочется советовать всем, чем, собственно, я сейчас и занимаюсь.

5. С. Синицкая. «Бобылево». Маленькая самиздатовская книжка, тем более трогательная, что иллюстрации к ней нарисованы 10-летней дочерью автора — и даже бесы в ее исполнении выглядят милыми и наивными. Мистический реализм в условиях российской деревни, псевдоавтобиографическая история о том, как эту самую дочь в ее 2-3 года в деревне лечили мертвецы.

6. С. Кинг. «Бесплодные земли». Ну, и с «Темной башней» в наушниках я так и не расстаюсь. «Бесплодные земли» пока оказались самой крутой из книг цикла — меня завораживает пространство, которое пересекают герои, постапокалиптическое, пугающее. Психопатические поезда, биомеханические медведи, подземные вырожденцы, жестокий и невидимый огонь радиации, выжигающей мир. В общем, я была бы более чем довольна, если бы сюжет продолжал развиваться в этих декорациях, — но нет...

7. С. Кинг. «Колдун и кристалл». И, поводив читателя по этим жутким и потрясающим местам, Кинг отправляет его вон — в прошлое, в юношество Роланда, где он и его товарищи 14­-15 лет отправлены в отдаленные земли будто бы с миссией счетоводов, но на самом деле все оказывается многократно сложнее. Эта книга не по мне. Дворцовые интриги сельского двора. Экзальтированность описаний первой любви. У Кинга прекрасно получается про жуть, но вот любовная проза из-под его пера выходит весьма неубедительной.

8. С. Кинг. «Ветер сквозь замочную скважину». И еще пара лирических отступлений, два в одном, как матрешка: пока наши герои прячутся в пещере от стыловея (ледяной бури), Роланд расказывает им о еще одном выпавшем ему в молодости испытании — поймать шкуроверта, оборотня, пожиравшего жителей соседнего городка, — а внутрь этой истории встроена еще одна сказка про отважного маленького мальчика, отправившегося на болота спасать свою ослепленную мать. Снова весьма увлекательно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments