mak494 (mak494) wrote in chto_chitat,
mak494
mak494
chto_chitat

Categories:

Гюстав Флобер "Госпожа Бовари"

- Перечитал роман Гюстава Флобера «Госпожа Бовари». Кажется, иногда это название переводят, как «Мадам Бовари», но у меня книга Гослитиздата от 1952 года, старая, потёртая, с пожелтевшими листами, на обложке которой странная виньетка, прямоугольник, а в центре прямоугольника название «Госпожа Бовари».

Коротко о содержании: некто Шарль Бовари, здоровый, смирный и туповатый юноша, с трудом учится в медицинском заведении и с ещё большим трудом получает диплом врача и начинает лечебную практику.

Как-то посещая больного фермера, которому неожиданно удачно вылечил перелом ноги, Шарль знакомится с дочерью фермера Эммой, а потом женится на ней, не понимая, что тем самым совершает большую ошибку: Эмма не его поля ягода – не подходит ему для совместной упряжки, чтоб вместе тянуть семейный воз. Если Шарль спокойный, добрый и недалёкий человек, третьеразрядный провинциальный доктор, то Эмма, ставшая его женой, натура романтичная, чувственная, мечтательная. Её – влечёт; ей хочется богатства, блеска, высшего общества, страстей, любви, поклонения. Ей претит повседневная жизнь, быт, воспитание ребёнка, обыкновенные радости обыкновенных людей. Ей страсти подавай! А тут (под ногами путается) какой-то муж, ограниченный, приземлённый, со скромным достатком. Она ненавидит мужа, презирает его, видит в нем ничтожество, и мечтает о кавалерах с титулами, о тайной страсти, любви и прочих причудах экзальтированного воображения.

Вот так и существуют в браке два человека: один ездит на вызовы к больным, пытается достойно, по его понятиям, содержать семью, любит жену и дочь; другой, Эмма, не любит мужа, не любит дочь (она отдаёт дочь кормилице и редко видится с малышкой), плохо занимается домом, покупает себе наряды и - мучается своим положением, своей неудовлетворённой чувственностью.

Дальше банально: у неё появляется любовник Родольф. Он красноречиво и пышно говорит ей о своих чувствах к ней, изображает из себя влюблённого, всячески выражает ей почтение… А всё с одной целью – соблазнить и попользоваться, когда «курочка сама идёт в силки». Эмма влюбляется, т.к. давно была к этому готова, и – отдаётся Родольфу.

В первое время у них тайные свидания, жаркие слова, страстные объятья… Эмма пьёт и не может напиться всем тем потоком чувств, каким взбудоражена её душа. Её чувственность ненасытима; ей хочется ещё и ещё. Она жаждет бесконечной страсти, да куда там! Всё со временем приедается, увы, становится обыденным, привычным, и где взять новое «ещё»? Пытается отношения с любовником как-то разнообразить, как-то взвинчивать, чтоб уйти от приевшегося, да только в своих действиях становится смешной и несносной. Это раздражает любовника, и он подумывает о… спокойствии, как о спокойствии думают сытые. Она умоляет и требует от него, чтоб он её похитил, чтоб они куда-то далеко уехали, чтоб уплыли в другие края. Куда? Зачем? Только потому, что ей неймётся? «Какая всё это чепуха!» - думает Родольф про все безумные планы Эммы. Он не собирается ничего менять в своей жизни, а Эмма ему уже прискучила, однако прямо не возражает против придуманных ею «романтических» похищений, побегов и прочих глупостей.

Она же всерьёз задумала побег, продумала, как это будет, приготовилась, что её «похитит» Родольф, и… получила от любовника письмо, которым он разрывает с нею отношения. Для неё это такой болезненный удар, что она теряет сознание, а потом впадает в глубокую горячку, из которой еле выкарабкивается. А муж? А муж её любит. «Сорок три дня не отходил Шарль от жены. Он забросил больных; он не ложился спать, он только и делал, что щупал пульс, ставил горчичники и холодные компрессы!» - пишет Флобер.
Но не прошло и года, как у Эммы появляется новый любовник, клерк Леон. А иначе она не может, её – влечёт, тянет, ей требуется. Жаждет страсти, любви, обожания, телесных утех. Как алкоголик не может отказаться от выпивки, так и Эмма не может справиться со своим влечением. Да и не пытается остановиться; по крайней мере Флобер не пишет о какой-то внутренней борьбе Эммы со своей жаждой. Как алкоголик теряет совесть в желании употребить, так и она теряет совесть в своей потребности любовной страсти. Эмма становится лживой, лицемерной, равнодушной к ребёнку, к мужу, к семейным делам; более того, она начинает мошенничать с векселями, доверенностями, т. к. и поездки в город, и гостиница, где она встречается с любовником, и рестораны, и наряды, и развлечения требуют немалых денег, а где их взять? Занимает, перезанимает, ворует деньги мужа, подписывает векселя… На сцене появляется Лере, торговец и ростовщик, который почувствовал в Эмме добычу и стал, как паук, опутывать её паутиной долгов. Кончается всё тем, что через суд описывают дом и всё имущество семьи Бовари, т.е. Эмма и муж разорены до нищеты.

Она бросается за помощью и к одному любовнику, который теперь просто её избегает, и к другому (первому), который состоятелен, но отказывает ей даже в небольшой сумме – мол, любовь любовью, а деньги деньгами. Понимает, что брошена своими любовниками, которые клялись ей в вечной любви и которых она, казалось, будет вечно любить. Понимает, что это крах, что она разорена, опозорена, как последняя шлюха, и в отчаянии, в безумстве чувств принимает яд и умирает. Кажется, только смерть могла успокоить её вечную жажду страсти, её чувственность, её неудержимое влечение.

Ей хотелось всего и много. Очень много, ещё больше, до бесконечности больше. А так не бывает. Не бывает вечного и бесконечного счастья, не бывает долгой страсти, вечной любви. Так устроен мир. Эмма этого не понимала, а, может, не хотела понять. И за это поплатилась жизнью, как поплатилась жизнью её «русская коллега», которая тоже жаждала вечной любви и вечного блаженства, а в конце концов бросилась под поезд. В моём представлении и Эмма Бовари, и Анна Каренина схожи в главном – в постоянной и принципиально ненасытимой жажде страсти, любви, блаженства… Такова их природа. Или – отклонение от природы. Да, они расплачиваются за свою жажду. Но беда ещё в том, что за их жажду расплачиваются и другие, близкие: муж, дочь и т.д.

По прочтении флоберовского романа, возникает вопрос: а способен ли человек контролировать свои влечения, обуздывать их, как-то регулировать в соответствии с благоразумием? Легко тем держать себя в рамках приличий и моральных предписаний, у кого страсти слабы, кто сам по себе ровный и спокойный человек. Но что делать страстным людям, когда внутри горит не тёплая уютная свеча, а полыхает пламя пожара? Такие персоны либо пускаются во все тяжкие, презрев стыд, в погоне за страстями и кончают смертью или измотанностью и болезнями, либо сдерживают себя, проявляя волю, что так же может привести к заболеваниям. Возможно, здесь нужны не запреты, как внешние, так и внутренние – от запретов страсть становится лживой, хитрой, юркой, чтоб обойти запреты, - здесь нужно некое переключение: перенаправить страстное влечение с низменного на нечто более достойное. Наполнить своё влечение другим содержанием. Как?

Меня интересовал и до сих пор интересует вопрос противодействия пагубным влечениям. Человека – тянет, он хочет, он жаждет; его влечёт, места себе не находит, пока не удовлетворит жажду. После удовлетворения возникает новая жажда, потом ещё раз, потом опять… до истощения. Что делать такому страстному человеку, как себя остановить в пагубной устремлённости, если не срабатывает даже чувство самосохранения?

Вот пример из жизни: передо мной девочка, лет 15. Она приобретает полноценные женские формы, и в ней чувствуется ещё не пробудившаяся страстность. Пройдёт немного времени, как заиграют гормоны, и её – повлечёт: захочется ласки, нежности, любви…
Что мне, умудрённому, сказать ей, в сущности, ещё ребёнку? Как уберечь от ошибок? Сказать: «Девочка, держи себя в руках»? Она умненькая и строго воспитанная; она будет сдерживать свои влечения, бороться с искушениями, обкладывать себя запретами… И что? Либо её страстность пересилит запреты, и она сорвётся – будет грешить и чувствовать себя дрянью, - либо сил хватит удержать себя в клетке, но, внешне благопристойная, будет ощущать себя несчастной, сломленной, угрюмой.

А, может, сказать ей: «Девочка, плыви по течению, а там, как бог даст…» Она, ободрённая таким разрешением, бросится удовлетворять страстность то с одним, то с другим, то с третьим. Потянутся компании, выпивки, сигареты, дурь, определённый тип людей вокруг… Это неизбежно, потому что так устроен этот путь. Никто из молодых людей не будет воспринимать её всерьёз, все будут считать её шлюшкой, которую можно после использования передавать из рук в руки. Этот путь плохо кончается. Как у Эммы Бовари. Знаю случай, когда мать разрешила дочери гулять, а через год-другой получила дочку-наркоманку. Жизнь дочки была сломлена навсегда.

И запреты не годятся, и потакание неприемлемо, как потакание дороги в ад. Но и самоустраниться нельзя! Входящий во взрослую жизнь нуждается в добром совете. Он, как на минном поле, и знающие должны указать ему безопасный выход, а дальше пусть выбирает: либо идти по указанному пути, либо поступать по-своему, рискуя нарваться на мину. А мина второго шанса не оставляет.

Страстные натуры могут оправдываться тем, что «моё влечение сильнее меня, я не виноват, я таким создан природой, с этим ничего нельзя поделать…» Можно поделать! Можно направить влечение в другое русло, наполнить его достойным содержанием, изменить вектор, заставить влечение работать на хозяина, а не против него.

Что бы я сказал девочке? Ты хочешь удовольствий? Все хотят, в этом нет ничего предрассудительного. Но последствия иных удовольствий ужасные. Однако тебя тянет. Не борись с собой, просто пожелай себе, любимой, не того мелкого удовольствия, которое таится в грехе, и за которое надо расплачиваться, а большого счастливого удовольствия, которого ты достойна, – удовольствия быть хорошей, удовольствия быть любимой, быть здоровой, быть ценной, быть!..
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 117 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →