trust_every_1 (trust_every_1) wrote in chto_chitat,
trust_every_1
trust_every_1
chto_chitat

Кортасар "62. Модель для сборки"






Ещё была солистка Леночка,
Она была влюблена в ударника.
Ударнику нравилась Оля,
А Оле снился соло-гитарист...


Так сложилось, что мое знакомство с латиноамериканскими писателями происходило на просторах североамериканского континента. В далеком 2006-м на пассажирском сиденье красного "шевроле" с техасскими номерами по дороге из Хьюстона к руинам форта Аламо я оказался как бы рядом с Богом на исходе Шестоднева, читая первые строки "Ста лет одиночества": "Мир был еще таким новым, что многие вещи не имели названия и на них приходилось показывать пальцем". Спустя почти четыре года, каждое утро, примерно в одно и то же время, в автобусе номер 120, совершающем рейсы из Байонна, штат Нью-Джерси, на Нижний Манхэттен, я блуждал по загадочным борхесовским лабиринтам.
У Кортасара много общего и с создателем Макондо, и с садовником расходящихся троп. И все же Кортасар, за которого я принялся, уже вернувшись из США в родные пенаты, сразу показался мне другим. Фундаментально другим. "Игра в классики” с ее прыганьем по главам (слабо представляю, как текст с такой структурой можно читать на ридере) стала куском гранита, прогрызаться сквозь который надо было по миллиметру в сутки. А потом были рассказы, и как раз когда я читал кортасаровские рассказы, мне стало понятно, чем три классика литературы принципиально отличаются. Читать Маркеса - это слушать ночью у костра историю, полную больших и малых чудес. Читать Борхеса - это находиться в циклопической библиотеке, где если не знаешь заранее, что тебе нужно, можно застрять еще в лесу каталожных шкафов. Кортасар же - это как посещение Центра Помпиду. Если ты "не в теме” современного искусства, то после осмотра экспозиции скорее всего будет желание потребовать на ресепшене назад деньги за билет.

Есть читатели-потребители, и есть читатели-сообщники, говорил когда-то Кортасар в интервью. Мол, первых хоть и большинство, но писать для них ему не очень интересно. Потому так тяжело дается его проза, как большая, так и малая: приходится складывать из кусков мозаики нечто, похожее на цельную картинку. В “Модели для сборки”, как и в “Игре в классики”, имеется компания друзей, которые активно перемещаются по Европе, которые умны, образованы, наделены разнообразными творческими способностями, но при этом отчаянно одиноки. Когда они в Париже, их местом встречи неизменно является кафе “Клюни”. Там у них “зона”, причем любителей Стругацких и Тарковского прошу не беспокоиться: ничего общего эта "зона" с “той” не имеет. “Зона” образуется там, где есть все эти люди, это может быть столик в кафе или пустой вагон пригородной электрички. “Где двое или трое собраны”… ну и так далее. Лично я никогда не входил в подобные герметичные человеческие группки, но, надеюсь, мне, как и анонимному невротику Остину, когда-то повезет.

Кроме зоны у них есть свой собственный “город”, не являющийся ни Лондоном, ни Парижем, ни Веной, ни любым другим реальным европейским полисом. Город суть некий умозрительный конструкт, созданный и существующий исключительно в воображении героев, параллельное измерение, куда они способны переноситься, причем без помощи Amanita muscaria. Было бы замечательно услышать обоснованное мнение, зачем эти путешествия им нужны. Понятно одно: это никакой не Небесный Иерусалим. Видите ли: там, в городе, некомфортно, там руку режет лента, которой перехвачен тяжелый пакет, там бесконечные гостиничные номера и лифты, там тротуары улиц слишком высоко подняты над проезжей частью, а в трамваях толчея.

"Мы - отдельно, остальные люди отдельно". Практически полная интеллектуальная самоизоляция, то что на западе называют еще ivory toverism. Все контакты с внешним миром ограничены и имеют форму либо изощренной игры-эксперимента (картина  в музее и невротики), либо форму авангардного искусства (статуя Верцингеторига), либо форму любимой Кортасаром коллективной абсурдной акции, интерактивного перформанса для зрителей (спасение “потерпевших кораблекрушение”). Как тут не вспомнить кружок художников “Коллективные действия”, образовавшийся в СССР примерно в то же время, когда создавалась “Модель”? Даже подумать страшно, во что могли бы превратиться поездки за город Кабакова, Монастырского, Гройса и компании, присоединись к ним Марраст, Хуан и Поланко. Хотя и эта параллель становится смешной и неуместной, когда вспоминаешь, что в “зоне” все друг в друга влюблены “через одного”, как в известной песне “Вечная молодость”: мою женщину любит мой сосед слева, я люблю женщину соседа справа, та любит своего соседа справа и так далее. И как-то грустно становится, что такие интеллигентные и воспитанные люди оказываются полностью беспомощными в ситуациях далеко не безвыходных.

Упражнение по сборке головоломки, каковой в самом лучшем смысле этого слова является текст Кортасара, да так, чтобы потом не осталось лишних деталей, оставим гурманам и заядлым искателям истины. Книга бесподобна, но среднестатистический %username%, скорее всего, ее бесподобием будет уничтожен. Что до вашего покорного слуги, "Модель для сборки" не только вывела на поверхность ранее слабо осознаваемое стремление быть в кругу единомышленников, но и помогла разглядеть тщету и утопичность модели жизни в таком круге. Башня из слоновой кости стала в результате немного ближе. Спасибо Кортасару: туда-то мне и нужно. Бис-бис!
Tags: 20 век, латиноамериканская
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments