Юлия Петрачкова (yulya_sakura) wrote in chto_chitat,
Юлия Петрачкова
yulya_sakura
chto_chitat

"Ильгет", роман Александра Григоренко

«Йонесси – Древо, на котором стоит мир»

Река как древо жизни – и жизнь как Река - центральные метафоры книги Александра Григоренко. Слова «русло», «течение», «берег» употребляются в переносном значении едва ли не чаще, чем в прямом. «…Показалось, что жизнь его не просто сделала изгиб, но переменила русло и течет непонятно куда». «Он искал в памяти тот день, когда жизнь изменила русло». «Были безбрежные реки людей… и что я значил, капля этих рек?»

Поиск своей реки, своего берега – места, судьбой назначенного человеку, - один из сюжетообразующих мотивов романа: «Ибо так задуман мир, что не бывает человека без своей реки. Она предназначена ему по праву рождения». На Древе Йонесси стоит мир, населенный людьми и духами. С рекой-«Древом» связаны и основные сюжетные повороты романа, и образ человека, странствующего в поисках своих корней, и настойчиво повторяющееся сравнение жизни с рыбацкой сетью, которую нужно перебрать ячейку за ячейкой: «Жизнь спутанной сетью лежит у моих колен…» «Он… начал перебирать прожитое, как запутанную сеть, чтобы отыскать день, когда сломалась его жизнь». Своё «гнездо на Древе» ищет Ильгет; «встряхнуть Древо», чтобы восстановить нарушенный миропорядок, собирается Ябто; гнёзда с ветвей Древа сметает человек, разбудивший Кровавое Небо, - Чингисхан. Символический образ реки, на которой стоит мир, вновь возникает в финале романа, когда ветер судьбы уже отбросил Ильгета бесконечно далеко от Йонесси: «Моя маленькая река течёт через весь мир. Я вижу степи, горы, пустыни, другие озёра и реки, но точно знаю, что странствую по ее берегам». Вера в свою реку – то единственное, что остаётся у героя, утратившего всё, даже страх смерти.

«Моя судьба уместилась в три имени»

Вэнга – Собачье Ухо, Ильгет – Человек Земли, Сэвси-Хаси - Слепой-и-Глухой. Имена – этапы жизни главного героя; связь их с судьбой отмечена уже в названии романа. Найдёныш – приёмный сын – раб – предводитель племени – снова раб и нищий на улицах Самарканда, города, куда принёс Ильгета ветер судьбы. Сами слова «судьба», «участь» встречаются на многих страницах книги. «Сила и разум не живут в человеке, они приходят к нему, как гости, когда участь позовет их». «Разум соединял мою участь, как осколки глиняного сосуда». «Приручить судьбу», узнать, «как она выглядит», задумал Ябто. Вера в свою судьбу – единственное, что есть у Ильгета, решившего идти навстречу врагу, чтобы найти свою реку. Своих детей Ильгет собирается научить главной мудрости, которую, по его словам, «дала ему участь»: имея своё, никогда не желай большего. Попытка разгадать замысел судьбы – главная цель героя, который обрёл всё – и всё потерял. «Зачем?», «для чего?» – те вопросы, которые он непрестанно задаёт себе и другим. «Я хотел знать, для чего она была, моя нерадостная жизнь». «Во мне билось: «Кто ты – всё дал и отнял?» «Зачем?» - старик Кукла Человека, над которым судьба подшутила, даровав бессмертие, тоже задает этот вопрос: «Всякий дар для чего-то, а мой для чего?»

«Все пути пересекаются… у людей, у духов»

Книга напоминает густой бульон; текст насыщен до предела: и событийно, и метафорически, и философски. Здесь все приметы магического реализма: чудеса, большие и маленькие, соседствуют с бытом, с реальностью, подчас жестокой. Фантазия автора создаёт сюжеты мифологические: здесь и история о племени, потерявшем огонь, и «большой аргиш» - уход мертвых с земли, которую суждено навсегда оставить живым, и бессмертие Куклы Человека – именно он заставит Вэнгу-Заморыша бежать от отца, сделавшего его рабом, а в финале объяснит герою смысл его третьего имени – «Слепой-и-Глухой». К мифологии отсылает и один из самых драматичных эпизодов книги - искалеченная мужем женщина, спасённая волком-вожаком, превращается в волчицу, чтобы насытить свою месть кровью обидчика.

Человеком, по мысли героев «Ильгета», управляет демон, сидящий у него между лопатками: он толкает вперёд, даёт совет или молчит, не зная, что ответить. Вера в сверхъестественное – неотъемлемая часть сознания героев романа: чудеса не воспринимаются ими – а вслед за тем и читателем – как нечто из ряда вон выходящее, а магические ритуалы осознаются как жизненная необходимость. Обиженной людьми Матери Огня нужно принести в жертву человека – без этого племя ждёт неминуемая гибель. Съеденное победителем сердце врага даст его силу и мужество – тем более, если это был сонинг - раб, шедший на бой без оружия. В мире, созданном автором, внезапное обретение или утрата дара не удивляют человека. Так, просоленное ядро, позволяющее видеть умерших, возвращает Ильгету людей прошлого, даёт возможность говорить с ними – и он, не изумляясь чуду, пользуется этой возможностью. Прислонясь к просоленному ядру, говорит он и с тем, кто в тексте зовётся просто «Он», с человеком, задумавшим стать хозяином мира, - Чингисханом.

« - Ты – пламя гнева?

- Да, я пламя…»

Диалог – наяву или во сне - «маленького человека» с могущественным и жестоким правителем (или тем, кто хочет им быть), попытка осмыслить логику всепоглощающей жестокости – мотив, уже знакомый в русской литературе (Пугачёв – Гринёв у Пушкина, Сталин - Зыбин в  «Факультете…» Домбровского, Пилат – Иешуа у Булгакова). В романе Григоренко подобный разговор ведут нищий Ильгет (теперь – Ильхан, «князь», так его насмешливо называют горожане) и «хозяин мира» Чингисхан. Неожиданно для себя Ильгет узнаёт в собеседнике Ябто, своего приёмного отца. Так в роман входит ещё один знакомый русской литературе мотив – двойничества.

Ябто, предводитель отряда «обиженных», воюет за такой мир, в котором «лучшие не умирают вместо худших», «всякая вещь лежит на своём месте». И Чингисханом, обиженным судьбой и людьми, у Григоренко движет идея перекроить мир согласно собственным представлениям о справедливости и порядке:  «Выбравшись из ямы, я не затаил ни капли зла на людей. Я решил помочь им, задумал исправить корень их жизни и ради этого поднял степь». Глядя на Чингисхана, Ильгет вдруг видит перед собой человека, совсем не похожего на бога: «Так же, как Ябто, он боялся судьбы, всего, что не приручено, что живёт само по себе».

Страх перед неведомой силой – и жалость к поверженному божеству, поиск истины – и крушение обретённого мира, попытка преодолеть Пустоту – и новые мучительные вопросы Мирозданию. Таков он, путь Ильгета. «И кто виноват в том,  что мир оказался не таким, как мы думали, что повелевает в нём сила, которой мы не знаем?»

Tags: 21 век, Г
Subscribe

  • Не страдающее Средневековье

    Екатерина Мишаненкова. Блудливое Средневековье. Бытовые очерки заподноевропейской культуры. Название у книжки, конечно, больше для…

  • Дженнифер Макмахон "Темный источник"

    Молодая женщина по имени Джеки отправляется в Бранденбург, штат Вермонт, на похороны старшей сестры Лекси. Лекси жила в особняке под названием…

  • "Дорога в Китеж" Борис Акунин

    Гладко было на бумаге, да забыли про овраги Вагоны шли привычной линией, Подрагивали и скрипели; Молчали желтые и синие; В зеленых плакали и…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments