асса (gitanes_blondes) wrote in chto_chitat,
асса
gitanes_blondes
chto_chitat

Category:

Владимир Березин "Виктор Шкловский. ЖЗЛ"

Screenshot_9

Известное дело, Виктор Борисович Шкловский, огуречная голова, кто ж его не знает! Биография Шкловского так и просится хоть в киношку, хоть в авантюрный какой романчик. На наше счастье киношники до него пока не добрались (кроме документального «Жизнь как роман» про Шкловского и Якобсона). А книжка что? Книжка, как известно, завсегда лучше. И сам Березин, автор ЖЗЛ, в первых же строках замечает, странно мол, что никто до сих пор. И понятно почему! Стоило ждать такого автора. И именно такой книжки. Не казенной биографии, а признания в любви длиной в 500 страниц. Для Березина Шкловский не просто портрет на стене филологического факультета, но коллега и товарищ, разговаривает он с ним запросто, без панибратства: «Шкловский стал для меня учителем в литературе. Прости меня, Виктор Шкловский, что я пишу о других людях, о восходах и закатах, о новых войнах, а также статьи о литературе. Надо писать биографию Виктора Шкловского, а я все отступаюсь, делаю шаг к костру, и эта обязанность остается в холодной темноте». И тон этот подкупает меня с потрохами.

Надо читать биографию Виктора Шкловского. Которая сама по себе не секрет. Для многих выпускников гуманитарных вузов и просто путешествующих в прекрасное. Благо, сам герой писал о себе достаточно. Сужу по себе. Его «Сентиментальное путешествие» и «Письма не о любви» прочитала раньше, чем труды по теории литературы и статьи о кино. Поэтому заучен конспектом набор известных фактов. Вот Шкловский бежит по льду в Финляндию. Вот страдает в Берлине. Вот еще раньше, в Москве, перекрашивает голову в лиловый. Вот едет на Беломорканал и бросает сакраментальное про лисицу и пушную лавку. Это все путается у меня в голове.

Райвола, Берлин, пушная лавка, шурши как бумага (с лиловой –то головой). Не Шкловский, а сборник анекдотов. Стоп- стоп- стоп, говорит автор, и, взяв под локоть читателя, присаживается с ним на скамеечку. А теперь помедленнее. Натурально, так и пишет. «Дедков был довольно интересный человек- для тех, кому достает времени для археологии и неспешного чтения». А что за Дедков? Наверняка и не скажешь. Но в его воспоминаниях есть про Авербаха, Габриловича, Богатырева, про 30-е и 40 –е. Словом, книга зовет к примечаниям и комментариям, к обширному списку литературы. Чтоб проваливаться в него как в глубокий снег (как писал где –то по другому поводу Юрий Цивьян).

А ведь были еще международные вагоны, Ахматова «в уборную как богородица», желание ввести форму для членов писательского союза: «И значки ввести: для прозы - чернильницу, для поэзии- лиру, а для критиков- небольшую дубинку. Идет по улице критик с четырьмя дубинками в петлице, и все писатели на улице становятся во фронт». Тут главное не сюжет. Главное - все остальное. Мох на стлище, камень на мостовой, библейские морозы, прыгающая походка людей из 20- х. Шкловский – учитель Березина, и это заметно. И историю про сосуды Дьюара он рассказывает столь же доверительным тоном, как Шкловский про Гамбургский счет. Мы и верим. Пусть она тоже выдумана. Остальное не выдумано. И детская, где стояли четыре кроватки. И эти фотографии луноглазых трехлеток, которые не ведают, что их матросские костюмчики, полные руки кормилиц навсегда будут символом ушедшей эпохи.

«Все обвинения, даже если они подтверждены бумагами, подлежат сомнению. Только добрым словам можно верить сразу». Вот! Это и останется. Да еще запорожские седоватые усы Лотмана. Так вот отчего так любы мне эти седоватые усы, эта лысая голова, эта долгая память. «Человек от природы эгоистичен, если в нем мало веры, но много страха, и мир обступает его как философа Григория Скороводу. Но ушел философ Сковорода от жестокого мира, не поймал мир его. И всяк понимает, шурша чужими дневниками, что есть шанс спастись от отчаяния. Наши жизни полны частного отчаяния - мелких неудач, травли, непонимания близких, осознаниях своих проступков и подлостей, но наука состоит не в оправдании собственных ошибок, а в осознании того, что ты –часть общего потока познания, неистребимого как надежда».
Tags: 20 век, Ш, отечественная, русская культура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments