anny_mol (anny_mol) wrote in chto_chitat,
anny_mol
anny_mol
chto_chitat

Э.М.Форстер (не могу под кат, только спойлером почему-то)

Говардс-Энд -- поместье в Англии поствикторианской эпохи. Имя дома вынесено в заглавие неслучайно -- дом становится центром происходящих событий, местом, откуда начинаетcся повествование и в котором оно заканчивается. Особенностью Говардc-Энда в том, что он переходит т владельца к владельцу не в соответствии с юридическими законами наследования. Он отходит не родственникам или кредиторам, а людям, с которыми владельцы ощущают некое духовное родство. Что нетипично для Англии первой четверти 20 века (да и вряд ли типично для Англии какого-либо иного века).

[Читать далее..]Одной из главных героинь романа -- Маргарет Шлегель -- Говардс-энд достается после смерти Рут Уилкокс, с которой они были связаны недолгой дружбой перед смертью последней. Самой же Рут поместье также достается не по наследству, но на это в романе есть лишь намёк. В старой доброй Англии довоенного времени (я бы даже сказала -- додовоенного времени, так как действие происходит накануне Первой мировой, которая ещё только предощущается) сложно представить, что в финале романа поместье отписано незаконному ребёнку, даже не состоящему в родстве с главой семьи.
Поместье это располагалось недалеко от городка Хилтон и принадлежало, по словам одной из героинь романа, скорее "Провинциалии, стране предместий". Сам дом тоже не типичен (ведь большинстве из нас представляет английские поместья по экранизациям романов Джейн Остен). Говардс-Энд перестроен из бывшей фермы, дух которой оказалось невозможно изгнать никакими перестройками. В нем неудобные маленькие комнаты, низкие потолки и множество переходов. Но вокруг располагаются чудесный луг, Шершавый вяз, окутанный целым роем суеверий, есть загон для пони, хотя самого пони уже нет. Короче говоря, пространство дома -- это некое магическое место, Дом с большой буквы, в котором не ощущается быстротечности времени, нет места для финансовых и интеллектуальных шатаний начала века, не так чувствуется близость войны и неурядиц. Духом этого Дома три поколения подряд становится женщина. И неважно, как её имя и с кем она в родстве. Ключевым словом для понимания внутреннего мира хозяйки становится соразмерность.
Но, конечно, роман не просто о доме, а о людях, о поколениях, сменяющих друг друга, об Англии накануне "календарного" ХХ века. Замечу сразу, что в романе всё очень чётко раскладывается по полочкам, как будто автор прописал в начале чёткую схему, а потом уже наращивал на неё мясо, но так до конца и не дорастил и схема местами весьма ощутимо проглядывает. Перед нами три семьи: Шлегелей, Уилкоксов и Бакстов. И между этими семьями возникают сложные отношения, которые позволяют вскрыть существующие в обществе конфликты между социальными слоями, полами, этническими группами, типами мироощущения.
Главные героини -- сестры Шлегель, занимающие уникальное срединное положение между всеми этими уровнями противостояния. С одной стороны, они наполовину англичанки, наполовину немки и как бы всегда немного чужие среди англичан и способны воспринимать их извне. Материальное положение и социальный статус их тоже промежуточный. Они -- интеллигенция, как сказали бы у нас. Денег у них достаточно для того, чтобы жить безбедно и не думать о заработке, однако она не принадлежат к высшим слоям английского общества, отчего, в общем-то, не страдают. Можно даже сказать, что положение их несколько необычное для среднего класса того времени. Две незамужние девушки и их младший брат живут совершенно самостоятельно, без особой опеки со стороны родственников, сами распоряжаются своими капиталовложениями, держат открытый дом и сами определяют свой круг общения. При этом они увлечены интеллектуальными идеями своего времени -- эмансипацией, социализмом и другими либеральными веяниями эпохи. Их тётушка несколько опасается чрезмерной самостоятельностью и увлечённостью своих племянниц, однако вмешивается в их судьбу только в особо сложных случаях.
Сёстры Шлегель -- два самостоятельных образа. Маргарет, старшая, более спокойная и уравновешенная. Она как будто смирилась с участью старой девы и своим неумением заставить мир вертеться вокруг себя. Хелен -- яркая, романтичная, увлекающаяся натура. Порой ради воплощения в жизнь своих убеждений она может забыть о чувстве самосохранения, однако это не мешает ей оставаться целостной натурой. Несмотря на преобладание в семье Шлегелей женского начала, в ней есть ещё младший брат Тибби, который среди них наименее темпераментен, даже скорее холоден и склонен к одиночеству. С Хелен они противоположности, но обоих сближает эгоизм.
В семье Уилкоксов, наоборот, преобладает мужское начало. Отец, Генри Уилкокс, почтенный и уверенный в себе человек, знающий о том, как устроена практическая жизнь и умеющий выстроить вокруг себя прочный финансовый мир, однако абсолютно не знающий самого себя и не умеющий справляться с тем, что выходит за рамки его очень традиционных представлений о мироустройстве. Его жена Рут, тихая, спокойная, уравновешенная женщина, не всегда способная выразить словами свои чувства, не обладающая легкостью и быстротой мысли, однако глубокая натура. Непривычностью к самоанализу и неумением говорить о своих внутренних переживаниях старшие Уилкоксы отличаются от сестёр Шлегель, для которых личные отношения и анализ своих внутренних переживаний -- одно из самых важных занятий.
Ещё более отличным от шлегелевского духа (имена в романе тоже выбраны неслучайно) с их любовью и пониманием музыки, Культуры и Литературы, с их дискуссионными клубами и постоянным говорением обо всём, что они думают и чувствуют, так вот, ещё более далёким от этого условно называемого мною духом европейской культуры представляется мне Чарльз Уилкокс, человек действия, во многом сын своего отца. Чарльз вспыльчив, конкретен, благороден, однако в нем чувствуется уже какое-то неуловимое отличие от старшего Уилкокса. Он как будто помельче по всем параметрам, уже не настолько благополучен финансово, хотя своё диаметральное отличие от Шлегелей ощущает наиболее остро. Есть в этой семье ещё один сын -- Пол, неудавшийся жених Хелен. Но он -- скорее эпизодический герой, тоже, как огня испугавшийся проявлений шлегелевского беспокойного духа.
Третья семья, о которой идёт речь в книге -- чета Бакстов. Он -- клерк страховой компании, случайно познакомившийся со Шлегелями в театре. Юноша бледный со взором горящим. Сын небогатого, но вполне почтенного человека, Уехавший в Лондон работать. Он мечтает о более высокой в духовном плане жизни и мечтает стать писателем. В качестве образца он выбрал Рёскина, который цитируется не без иронии, и примеряет его стиль на себя. Получается весьма забавно. В результате ложно понятого благородства он женился на женщине с богатым прошлым, которую не принимают в порядочном обществе.
Джеки Бакст -- персонаж скорее трагифарсовый. Это существо, вовсе не способное выразить себя в слове и слабо способная к мыслительным процедурам, однако с какой-то ненасытимой внутренней пустотой, и от того Джеки неизбывно несчастна. То есть её копошение -- бурное прошлое, любовники, муж, которого она любит, но, возможно, подцепила из расчёта на его глупость -- не вызывают особой симпатии. Однако внутренняя трагедия героини, какая-то несчастная бессловесность и непонятость, оставляют место для сочувствия.
Вообще в романе внешний конфликт, силы действия и денег против силы культуры, конфликт мужского и женского, постепенно перетекает в конфликт неосознанного, животного и осмысленного, культурного. Понятно, что первый олицетворяют Уилкоксы, кроме Рут, воплощающую силу природы, а второй -- Шлегели. Баксты же -- оторванный от своей почвы пока неоформленный материал, стремящийся к лучшей жизни, но травестирующий её как в духовном (попытки Леонарда Бакста писать или понять музыку, его литературные пристрастия, застилающие ему естественные переживания), так и в материальном (описание квартиры Бакстов с единственными принадлежащими им вещами -- портретом Джеки и коллекцией амуров) аспектах.
В финале происходит некоторое примирение и смягчение всех этих углов, все три семьи дают начало какому-то новому целому, что можно считать благополучным финалом. Фоном для этого символического примирения становится, конечно же, Говардс-Энд, близкий фермерскому, и даже более того, совсем природному началу.
В общем, роман, с одной стороны, вписывающийся в традиции Ругон-Маккаров, Буденброков и Форсайтов, а с другой, по-чеховски лишенный действия, насыщенный размышлениями и рассуждениями, как тургеневские тексты. Всем, кто любит английских классиков, да и классиков в целом, неторопливое повествование, -- рекомендую!

GovardsEnd
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments