margamov (margamov) wrote in chto_chitat,
margamov
margamov
chto_chitat

Categories:

Новая русская классика. Роман "Обитель".

Отцеубийство - до сих пор меня
Путает, словно выходец могильный,
Но я решился твердо.
Перси Биши Шелли. Ченчи



В русской классической литературе тема «лагерей» и несвободы всегда занимала особое положение, особую нишу. Связанно это, на мой взгляд, не столько с непростой историей нашей страны (в конце-концов лагерей и тюрем до сих пор хватает по всему миру!), сколько с культурным уровнем некоторых наших бывших заключенных. Поясню, что я имею в виду: открыл данное литературное направление своими «Записками из мертвого дома» Ф.М. Достоевский, а продолжили тематику Шаламов и Солженицын и, наконец, наши современники – А.Рубанов и Э. Лимонов. Всех перечисленных авторов объединяет наличие безусловного литературного таланта и собственная вовлеченность в описываемые ими события, взгляд, что называется – изнутри.
Возникает закономерный вопрос: а стали бы вышеперечисленные писатели созидать на заданную тему не испытав на собственных плечах всех «прелестей» заключения в тюрьму? Может быть и не стали бы. В конце-концов у каждого из них и без этого хватало тем для творчества. Но вот один современный писатель (слава Богу не сидевший!) тем не менее об этом все-таки написал, и получилось, на мой взгляд, весьма неплохо. Имя этого писателя – Захар Прилепин. Название этой книги – «Обитель». обитель
Теперь о главном. Восприятие любого, более, или менее серьезного текста – штука чрезвычайно занимательная. Серьезный текст – всегда состоит из различных слоев и вызывает у предвзятого и пытливого читателя различные аллюзии и аллегории. Текст Прилепина, в этом смысле, богат смыслами (такая вот тавтология).
Прилепин, вне всякого сомнения (и это следует как из текста романа, так и из реакции самого писателя на многочисленные отзывы, последовавшие за выходом «Обители») вкладывал в «Обитель» некоторое количество христианских смыслов. Об этом нам повествует уже название книги, а так же многочисленные ее герои, среди которых важную роль играют непосредственно священнослужители – владычка Иоанн и батюшка Зиновий, а так же событийный ряд романа, в котором особенно ярко выделяется коллективная исповедь на Секирке (страшном карцере из которого практически никто не возвращается живым, месте, заполненном страшными переживаниями и нечеловеческими страданиями). Переживание героев, помещенных в ад «цирка в аду», по эмоциональной составляющей можно соотнести с переживаниями героев «Стены» Сартра: та же безысходность и обреченность. Но Артем – главный герой романа, не только не желает раскаиваться в чем бы-то нибыло, но и как будто мстит Богу, уничтожая фреску с Его изображением на стене карцера.
Может все дело в том, что Артем уже убил своего личного бога (за что собственно и посажен на Соловки) – своего родного отца. Артем, словно ветхозаветный Хам, не прощает отцу наготы: « И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и выйдя рассказал двум братьям своим.Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего. Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих»(Бт.9:22-25) – но, в своей реакции заходит намного дальше последнего.
Таким образом, Артем, оказывается не только вне человеческих нравственно-этических оснований, вне, если угодно Кантовского императива, но также и вне христианского контекста, вычеркивая (пусть и временно: грех в христианстве может быть «очищен» через таинство исповеди) себя из него. С точки зрения гражданского общества – нарушен закон, но с точки зрения религии – нарушена важнейшая заповедь – «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Не убивай».(Бт. 20:12-13) Поэтому сдирание фрески со стены, для Артема, - своего рода констатация ницшеанского факта – бог умер.
Тема отцеубийства эксплуатировалась в качестве основополагающих сюжетов и в литературе и в психологии уже не однажды. Так, Фрейд, например, полагал отцеубийство основанием: религии, этики и нравственности человеческого сообщества. «Эдип» Софокла, или «Гамлет» Шекспира выстроены вокруг отцеубийства. Одно из величайших произведений русской словесности – «Братья Карамазовы» Достоевского, тоже об этом.
В контексте упомянутых «Братьев Карамазовых» следует также заметить, что некоторые главные действующие лица «Обители» , до некоторой степени, имеют сходство с героями Достоевского.
Нет, Артем, безусловно, не имеет ничего общего ни со Смердяковым, ни с Иваном, ни даже с Дмитрием Карамазовым, если его и можно сравнить с кем-нибудь из братьев, то только с Алексеем, да и-то не более чем в том, что и Артем и Алексей удивительным образом способны приспосабливаться к жизни. Возьмем в качестве примера описание Алеши Карамазова и примерим его к Артему Горяинову:
"...оставьте вы вдруг одного и без денег на площади незнакомого в миллион жителей города, и он ни за что не погибнет и не умрет с голоду и холоду, потому что его мигом накормят, мигом пристроят, а если не пристроят, то он сам мигом пристроится, и это не будет стоить ему никаких
усилий и никакого унижения, а пристроившему никакой тягости, а может быть напротив почтут за удовольствие". Удивительное совпадение. Артем выживает в любых обстоятельствах, приноравливается к любым условиям. Но на этом все сходства с Алешей у Артема и заканчиваются.
Некоторым образом также можно сопоставить священнослужителей «Обители», владычку Иоанна и батюшку Зиновия со старцами Достоевского: Зосимой и Ферапонтом.
Но главное, впрочем, не в этом, а в итоговом положении Горяинова, все-таки, так, или иначе, пусть и не через церковное покаяние, но искупающего свою вину. Первый раз –спасая иностранцев, замерзающих на острове и фактически добровольно возвращаясь в заключение (пусть и не полностью по своей воле, пусть и во многом подчиняясь обстоятельствам). Второй – добровольно жертвуя собственной жизнью в пользу другого человека.
«Нет больше той любви, – сказано в Евангелии – как если кто положит душу свою за друзей своих». (Ин.15:13)
Один из литературных критиков, комментируя «Обитель», заметил, что обитель сама по себе один из главных героев романа – героев невероятно мощных и сильных.
Так о чем же «Обитель»? О людях, таких разных и не похожих, но собранных вместе во имя воплощения чьих-то идей? О судьбе страны? Об очередной огромной исторической утопии? О преступлении и наказание? Конечно же обо всем перечисленном. Но для меня, в первую очередь, «Обитель» – роман о дороге к Небу.

Tags: Прилепин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments