majstavitskaja (majstavitskaja) wrote in chto_chitat,
majstavitskaja
majstavitskaja
chto_chitat

Морис Метерлинк. Пьесы.

  Выросши  в  Казахстане,  помню  попытки  привить  любовь  к  языку  страны  людям, варившемся  в  многонациональном  котле. Топорные  и  неуклюжие,  как  почти  все,  что  делала  пропагандистская  машина  лет  неявного  развала.  Но  в  основе  своей  имевшие  благое  намерение.  Прилавки  книжных  магазинов  при  тотальном  отсутствии приключенческой  литературы  на  русском,  поражали  воображение  названиями  роскошно  изданных  на  казахском  "Королевы  Марго"  и  "Трех  мушкетеров".  Слышала,  что  язык  переводов  нехорош  до  безобразия  (переводческая  синекура  для  деток  нужных  людей),  но собственного  мнения  составить  не  могла.

  А  по  ТВ,  плотно  сидевшему  на  голодном  пайке  соцреализма  и  производственных  драм  населению,  показывали  каждые  выходные  замечательное  кино,  вроде  "Всадника  без  головы"  по-казахски.  Раз  даже  решилась  смотреть  "Человека  Амфибию"  в  этой  интерпретации.  Примчалась  из  школы. чуть опоздав  к   началу,  швырнула  портфель,  не  разуваясь,  по  ковру  к  телевизору,  есть!  Красавец  Коренев  в  запредельной  морской  ипостаси,  подводный  мир,  музыка.  Вот  он  выныривает,   "Ихтияндр,  Ихтияндр,  не  болды"  -  раздается  в  кадре.  И  смутно  прозреваю,  что  аудиал  я  в  большей  степени,  чем  визуал.

  Метерлинком  нас  закармливали  на  обоих  языках.  И  снятый  в  76-м  советско-американский  фильм  стоил  того,  чтобы  посмотреть.  Лиз  Тейлор.  Ава  Гарднер,  Джейн  Фонда  с  американской  стороны. Вицин,  Терехова, Надежда  Павлова,  Олег  Попов  -  с  нашей.  Красивый  музыкакльный,  костюмы  и  декорации,  сценическое  движение,  свет  -  все  хорошо.  Символический  язык  Метерлинка  так  же,  примерно,  понятен  зрителю,  как  тот,  на  каком  пыталась  смотреть  беляевскую  экранизацию.

  Поправьте,  если  ошибаюсь, кассовые  сборы  менее  девятисот  тысяч  при  затратах  на  производство  в  двенадцать  миллионов  -  это  ведь  провал?  Оглушительный,  надо  полагать.  Зато  советским  детям  раз  в  неделю  его  потом  показывали.  Добившись  эффекта  рагу  из  синей  птицы  в  умах  и  сердцах. Разрозненные  фрагменты,  на  которые  то  и  дело  натыкались  в  праздничные  дни  по  тВ,  до  той  степени  навязли  в  зубах,  что  и  много  позже,  читая  эстетскую  литературу о  театре  двадцатых,  вздрагивала  невольно  при  упоминании  Метерлинка  (этот  то  здесь  зачем?)

У  жизни  много  способов  отфильтровать  аудиторию  чего-то, не  предназначенного  для  массового  потребления.  Основатель  статического  театра,  мистик  и  нобелевский  лауреат  попал  под  жернова  одного  из.  Как  есть  свои  способы  донести  что-то  предназначенное,  до  того,  кому  знать  нужно.  Девочка  с  Фейсбука,  редкое  сочетание  физического  совершенства  и  интеллекта, спросила  недавно,  как  отношусь  к  ранним  его  пьесам.

  Как  можно  относиться  к  тому,  чего  не  знаешь.  Зато  теперь  -  знаю.  Две  прочла:  "Непрошенная"  и  "Там, внутри".  В обеих  небольшая  группа  близких с  точки  зрения  социума  и  разобщенных  внутренне  (все  как  в  жизни)  людей  сталкивается  со  смертью.  Со  Смертью,  так  правильнее.  В  Непрошенной  неперсониыфицирована  но  дает  о  себе  знать  умолкнувшими  птицами  в  саду,  скрипами  и  шорохами, тяжелым  дыханием,  где  никто,  вроде, не  стоит.  Дверью,  которая  вдруг  перестает  плотно  закрываться,  внезапно  померкшим  светом  лампы.

  "Там,  внутри"  -  это  ведь  Незнакомец,  правда?  В  первой  -  взгляд  изнутри:  мы  сидим  и  ждем,  коллективным  бодрствованием  в  этот  поздний  час,   надеясь  отвратить  страшное  от  близкого  всем  нам  человека.  Каждый  знает  в  глубине  души  - безнадежно.  Но  попытаться,  хотя  бы, можем.  Не  находя  общего  языка,  недовольные  друг  другом, в  смутном  убеждении  -  бесполезно.  А  когда  обрушивается  все  же,  это  удар,  он  смягченный  общим  бдением  в  безнадежной  попытке  противостоять.

  Вторая  - снаружи.  Мир  уже  знает  -  произошло  страшное,  что  взорвет  изнутри  безмятежный  покой  счастливой  семьи.  Сейчас, вот  только  соберемся  с  силами  и  тогда  уж принесем  родным  весть  о  смерти  дочери  и  сестры. Сейчас-сейчас,  немножко  еще,  нужные  слова  подобрать,  мизансцену  должным  образом  выстроить  и  тогда  им  не  будет  Так  больно  услышать  об  этом.  Имена  внучек  Старика,  взяввшего  на  себя  роль  вестника  в  пьесе,  Марта  и  Мария.  Знаете,  кого  так  звали?  Сестер  Лазаря,  которого  Иисус  воскресил.

  Такое  вот  преломление  библейского  сюжета.  Там,  считавшийся  мертвым,  выходит  наружу  и  Мир  получает  величайшее  из  своих чудес. Здесь, считавшуюся  живой, вносят  внутрь  и  маленький  мир  семьи  осыпается  мириадами  осколков.  А  жизнь  продолжается.  И  знаете, не  могу  сказать,  что  как-то  по  особому  вштырило  меня  этим.  Реальность  не  заискрилась  цваетами  спектра  и  ощущением  великой  истины,  открывшейся  после  долгих  мучительных  поисков,  не  накрыло.

  Но  вот  в  последнее  время  чувствовала  себя  странно  выжатой  и  никак  не  могла  найти  точку  внутреннего  равновесия.  То  золотое  сечение,  которое  делает  человека  неуязвимым  для  мелких  пакостей  и  отводит  от  него  большое  зло.  Пьесы  Метерлинка, странным  образом,  сумели  помочь  вернуться  к  этой  статике. Статический  театр, чему  удивляться.
Tags: философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments