eugenelosmar (eugenelosmar) wrote in chto_chitat,
eugenelosmar
eugenelosmar
chto_chitat

Хайдеггер: корень греха

(рецензия на книгу Н.В. Мотрошиловой «Мартин Хайдеггер и Ханна Аренд. Бытие-время-любовь)

Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам,
 а хула на Духа не простится человекам;
Ев.от Матф. 12-31

В биографии одного из самых влиятельных философов прошлого века Мартина Хайдеггера есть два темных пятна. Дифирамбы Гитлеру и измены своим женщинам. Он был словно ребенок, который не понимал, в какие игры он играет. Связь любовного инфантилизма и политической слепоты с глубиной его философии и расследует в своей книге Нелли Васильевна Мотрошилова, видный отечественный историк философии. Как мог человек, который осмыслил власть толпы, делающей человека неподлинным по отношению к своему бытию, примкнуть к пивной власти самой бездумной толпы ХХ века? Как мог он, проанализировавший все типы присутствия людей здесь и сейчас не осветить в своих работах любовь и верность, самые, может быть, важные моменты этого присутствия?

Над этими вопросами историки бьются уже не первый десяток лет, и вряд ли тут может быть поставлена точка. Книга Нелли Васильевны тут  - хороший повод самому задуматься над этим, ведь исследование отлично фундировано фактами и размышлениями над ними. Дело-то не только в Хайдеггере, дело в том, насколько мы сами, живущие – осознаем мы это или нет − после него и в тени его, готовы делать нечто ради чего-то, переступать что-то ради чего-то, насколько мы готовы каяться в своих поступках и к чему ведут покаяния. Было ли сильным или слабым решением для Хайдеггера после 1945 года не признавать своих нацистских грешков? Было бы верным, что он выбрал жену, которой мало было интересно дело его жизни, а не Аренд, ставшую потом одной из самых влиятельным мыслителей второй половины века? У Нелли Васильевны нет точных ответов, как не может быть их вообще в экзистенциалистской философии. Но, мне кажется, можно найти ключ к ним в одном эпизоде, приводимом в данном исследовании.

Дело в том, что Хайдеггер совершил еще один грех, самый, на мой взгляд, страшный. Такой грех, совершив который человек уже не может рассчитывать ни на философское величие, ни на покаяние (во всяком случае, пред людьми). Хайдеггер предал Эдмунда Гуссерля, своего учителя, человека, который дал ему и ключи от философской башни, и путевку в академическую жизнь, и всячески оберегал его на этом не простом пути. Но когда пришел 1933 год, и Хайдеггер стал нацистским ректором, то он своей рукой подписал запрет еврею Гуссерлю входить на территорию университета. При этом не было еще никаких давлений, никаких страшных репрессий – все это будет потом, тогда этого никто не ждал, и политически наивный Хайдеггер уж точно.
У философа особенные отношения с учителем. Это не просто тот, от кого ты усваиваешь набор знаний. И даже не тот, кто дает тебе базовые интуиции. Это тот, кто, по слову Ницше, сияет тебе с неба звездой, служит ориентиром. Ты идешь к нему, каждый свой шаг сверяя по этому свету. Не с буквой, не с духом его, учителя, системы сверяешь, а только со льющимся на тебя сверху божественным присутствием самой Мысли. И страх в тебе, и трепет − а вдруг не хватит у меня сил идти дальше по этой дороге? Учитель есть тот, кто дарует тебе второе, настоящее, философское рождение. В этом смысле − Учитель есть Бог.

Есть у этих отношений и обратная сторона. Ученик должен научиться находить свой голос. Поэтому тот, кто не извратил слово Мастера, − не ученик, а толкователь, популяризатор, сколь угодно талантливый. Должен быть сделан шаг дальше, вперед. Но тут важно удержать различия между двумя ликами этого философского Бога: тем, что в нем от чистой мысли, и тем, что остается смертным. Ученик может сделать шаг тогда и только тогда, когда он творчески деформируя первое, остается при втором смиренным и кротким, «сидящим у ног». Осмысление этого двойного действия мы находит уже в мифе Платона о пещере. Ты прикован к миру представления и мнения, но тебя освобождают. Тебя гонят наверх, к Солнцу, и заставляют терпеть боль от его света. Но когда ты прозреваешь, привыкаешь к истине, ты находишь себя в одиночестве мысли и возвращаешься в мир теней. И только снова привыкнув ко тьме, ты становишься философом, то есть тем, кто обладает двойным зрением, двойным рождением, двойной природой.
Хайдеггер не смог удержаться. Может быть (мы этого никогда не узнаем) он и увидел свет, вышел в мир чистой мысли, но назад не пришел или, лучше сказать, вернулся ни с чем.
В этом, думаю, находит свое основание и перформативная противоречивость его действий и аморальность его поведения по отношению к женщинам.
                                           


                                   
 
Tags: философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments