felis_infernus (felis_infernus) wrote in chto_chitat,
felis_infernus
felis_infernus
chto_chitat

Categories:

Ольга Славникова "Стрекоза, увеличенная до размера собаки". Тихий ужас однокомнатного повседневья.

Под катом впетчатления от книги с личными отступлениями,  мыслями и воспоминаниями, без которых не могла обойтись по причине узнаваемости всего описанного автором. "Много букв" =)

Лучшее, что я читала за последнее время. Потом читать художественную литературу, написанную языком по-беднее получается не сразу. К хорошему привыкаешь!
А ведь долго сопротивлялась, не хотела. Потому, что там ведь, по сути, про бытовуху: однокомнатная квартира, мать и дочь, судьбы... Огромные жуткие банки с солёными огурцами (как вам отрывочек: "Трещины словно начинались где-то очень далеко и возникали непосредственно от ударов  различных событий, а после двигались по земле, по зданиям и камням, дорастая до логова ведьмы, проникая туда со всех сторон, будто тонкие корни. Сходство с корнями заставляло думать, что Комариха вдобавок влияет на события, питая их гнилыми соками своего жилья, где на спинке кровати горой громоздятся перепревшие тряпки, а в углу мутнеют трёхлитровые банки с чудовищными огурцами, похожими на заспиртованных гадов и рыб.» ). Наша действительность. Здесь, живя в перенаселённых русских квартирах, где семьи создаются в комнатах, ты и так всем этим сыта, а ещё и читать про такое, я не мазохист!  Как-нибудь потом, когда подобное будет восприниматься как фольклор и экзотика. А будет ли? В «этой»-то стране...

Вот и дооткладывалсь. "Один в зеркале" – та же фигня. Про взаимоотношения не интересно, это для баб. С одной стороны да, с другой – не будем забывать, КАК и КЕМ это написано. Помню, как меня проняла до глубины души больничная депрессуха в последнем. Сразу захотелось ещё побродить по окраиным полпинской психиатрической, мысленно понагнетать атмосферу. И вот, после "Одного в зеркале" зная
о том, что произведение может иметь не волнующую, а даже отталкивающую сюжетную линию, но при этом быть интересным, я созрела для "Стрекозы, увеличенной до размеров собаки", первого романа Ольги Славниковой. В конце-то концов, хватит уже "2017" перечитывать. А как быстро и не отрываясь читала, погружаясь в живые, органически живые, а потому иногда пронзительно-волнующие, за живое тянущие, а иногда отвратные описания. Всё такое выпуклое и, увы, узнаваемое. Эти хронически несчастливые женщины, одиноко объедающиеся в праздники майонезными салатами, не понимающие своей, требующей вполне определённых вещей, физиологии, терзающей их из
ханжеского в собственные заточения пугливые предрассудки. Жуткая мясистая гостя, похотливенький папаша-алкоголик, движимый по жизни тоже известно каким местом, но при этом именно эта животная тяга постичь непостижимых и жизненно ему нужных баб и придаёт его жалкой судьбинушке хоть какую-то глубину. Ох уж эти русские женщины со своими тяжёлыми судьбами, вынужденные молча сносить близость невыявленной любовницы-интеллектуалки, но так никогда и не озвучившие ни эти, ни другие, гложущие их несправедливости и противоречия. Мать и дочь. Любовь или отвращение? Невозможность отцепиться и стать не частью того, кто тебя породил, теснота вместе с одиночеством. Как мне это (опять увы) знакомо: пока двигается она, хочется замереть и просто побыть в режиме ожидания, потом пусть она застынет перед ящиком, а я... Я буду сидеть и думать о том, чем же я наконец займусь, когда умрут диктор
и все производители крикливой рекламы? Кстати, у героинь нет ящика. Где ящик-то? Он обязательно должен быть у таких людей! И не то скрашивать, не то отравлять их жизнь! Наверное, его можно было вплести в психоделическое месиво густых описаний, в которых летаргически вязнут женщины. Огурцы-то есть!

Деревенские родственники по линии мужа представлены какими-то совсем животными, совокупляющимися по первой потребности (что, у них правда все так может быть; под столом, в той же комнате, где спит кто-то ещё?!), у женской половины которых синяки под глазом натурально заменяют обручальные кольца. Вот так вот они и описаны, с пристальной, насыщенной брезгливостью.
Однажды я встречалась с молодым человеком из райцентра. Он был на первый взгляд не глуп и занятен в постели, а ещё мне нравились все эти щемящие закаты с силуэтами водонапорок, просторы с умирающей промзоной и заросшими полями, он разбирался в электронике, кое-чего ведал про расположенные в окрестностях ракетные шахты, куда мы вместе наведывались, так что я несколько раз заезжала к нему в гости . Разок, во время такого визита, была неприятно удивлена тем, что мы должны были ужинать с его одутловатыми матерью и длиннополой набожной сестрой. "Жизнь должна быть
тяжёлой, и пища должна быть тяжёлой" – читалось на их бабьих крахмальных лбах. Я предлагала уйти ещё бродить по окрестностям, где было так круто: просевший мостик через заболоченную речушку с давно разбитым гопниками фонарём, вертикальные столбы света от складских и промышленных территорий, высоченный элеватор комбикормового завода. Но ещё одним сюрпризом для меня стал факт, что в данный момент это не представлялось  возможным: придёт сестра, а как пойдёт обратно, её надо провожать и нести сумки. И вот мы за столом. Опасаясь их слипшейся недосоленной жирной пищи, я всегда покупала в магазине полуфабрикаты. Тут я тоже ела своё, а они все поглощали толстые блины, которые макали, внимание... в... остатки масла или жира, на котором они и готовились! Как в мёд или варенье! Я толерантненько сдерживала тихий ужас и пила чаёк, но я слышала, что они говорят, я не могла на время разучиться понимать русский язык, хотя очень хотела. Тот молодой человек и мать зачем-то, чтоб не обокрали, завели кавказскою овчарку, с которой попросту не справлялись. Когда они ели, овчарка клянчила еду. Суровая мать и ещё пока более положительная и незамученная сестра-верующая переговаривались, молодой человек участвовал тоже.
"Ишь попрошайничает", – улыбалась сестра, давая собаке со стола кусок блина.
"Я её пристрелю скоро. Она жрёт как поросёнок, мы ж с голоду из-за неё подохнем" – сказала угрюмая мать.

Выпучив глаза, я перевела взгляд на своего партнёра. Мой партнёр сидел за своим обеденным местом и деловито, как ни в чём ни бывало, макал блины во всё то же пережаренное растительное масло и трудолюбиво отправлял их в рот... Я вскочила и побежала к болотам, развалинам и водонапоркам... Мне хотелось спуститься в глубокое гулкое подземелье, заблудиться там и долго плутать, найдя выход лишь почти полностью обессилев и до неузнаваемости перемазавшись грязью,  глиной и пылью, мне хотелось долго идти в ебеня по разбитой дороге, шагать через лес напролом, залезть на действующий завод и устроить догонялки с охраной, лишь бы, как сейчас говорят, "раззнать" то, свидетелем чего я стала, или хотя бы событийно от этого отдалиться по максимуму.

Описанное у Славниковой сельское гульбище, сами эти люди, его участники, почти так же
омерзительны, как и молодой человек и его родня тяжкосудьбая с больными «нахами» женская родня с того тихого семейного ужина. Больше ли, меньше – уж не знаю!
Гульбище в книжке было устроено в честь юбилея бабки (туда были приглашены главные героини), до которой не помещающейся за столом родни уже и никакого , а тебе, стороннему наблюдателю, её даже и жалко, хоть она той же породы, особенно, когда она на утро вызвалась невестку с внучкой провожать до автобуса. А природа при этом такая же волнующая и грустная, как в тех самых Сухиничах, куда меня занесло. Да вот, когда в этой книге про стариков читаешь, им невольно симпатизируешь: и толстая гостя Комариха стала нечего себе, преобразовавшись в полоумного бессмертного овоща, заигрывающего со своим страхом высоты, и умирающая от рака матки Софья Андреевна, хотя она обрисована реалистично, а не как положено обрисовывать главных героинь и следовательно, далеко не хорошая и добрая. Да, вот, кстати, её мысли в больнице очень схожи с мыслями юноши, умирающего от давшего осложнения на мозг фурункула в повести Астафьева "Людочка", с его отчаянным желанием уцепиться лишь бы за кого, кто будет с ним до конца в его умирании, а не выдавит из себя положенную в таких ситуациях жалость, а потом вернётся к своей живой жизни. Больничный депрессняк у Славниковой получается отменный, это я помню и по "Одному в зеркале" и по сцене в морге из "Лёгкой головы".
У писателей получается изобразить ярче и правдоподобней то, что они пережили сами – де факто. Все мы  по большей части родом из перенаселённой Рашки, где дети, создавая семьи, не уходят от родителей, а наоборот, привносят в их тесные, забитые мебелью и коврами квартиры своих партнёров и получившихся детей, все эти люди сцепляются в прочный безысходный клубок из которого на волю выскакивает то пугливо освободившиеся от своего отцовского долга мужичок, лишь для того, чтобы, способствуя демографии, повторить всё то же самое, но в других стенах, обзаводясь новой женой и тёщей, то кто-то из более целеустремлённых детей, которые либо дистанцируются окончательно, либо вылетают лишь затем, чтоб прихватить ещё кого-то, а он или она слились с привычной ему не хорошей и не плохой, но кажущейся единственно возможной структурой семейных ценностей по-русски. И не важно, интеллигент ты, потомственный заводской рабочтяга или приезжий из окрестного села закрепившийся середнячок «от сохи», чувствующий тягу земледельческих корней и потому отрывающейся на огуречных плантациях, с которыми тоже уже совершенно не ясно: в удовольствие ли они, в тягость ли, просто они единственно возможны и всё. Поэтому я не удивляюсь, что Славникова откуда-то знает про всю эту животную родню, про однокомнатные ужасы, про грёзы посредственного художника о жилплощади, причём всё той же, однокомнатной, хотя казалось бы – в чём кайф-то, с нелюбимой некрасивой женой да в однушке? И всё- таки, почему она этот повседневный хардкор так пристально рассматривала, раз смогла столь живо описать? Это же... неприятно.

Ну ладно, бутовухо-хардкор она могла видеть, а как же быть с ощущениями умирающей Катерины Ивановны? Всем читателям художественной литературы знаком этот приём: автор описывает происходящее от третьего лица, но глазами героя. Так вот, откуда она могла знать, как оно – лежать в маленькой грязной квартирке, чувствовать светящуюся за немытым окошком весну и умирать? Мы можем мысленно поставить себя на место человека в таком положении и нам тоже станет щемяще всего жаль. Да. Катерина Ивановна подумала, что больше никогда не увидит лета, а я прослезилась, тоже немножко ставя себя на место этой женщины, вспоминающей, как в молодости в хорошую погоду она сидела и вышивала, думая, что с пользой проводит время, а ведь можно было пойти на улицу, съесть мороженого и покататься в парке на лодке. Но когда у тебя этого самого лета и тепла много, тебе его ещё не жаль так, чтобы прям до жадности. А стоит подумать, что видишь что-то в последний раз, и начинается; тебе это уже жаль, даже если оно не очень хорошее. Нечто подобное испытываешь, разрывая отношения с человеком, с которым порвать давно бы надо. Всё вместе пережитое сразу переходит в ранг дорогого и незаменимого лишь только потому, что теперь оно последнее. Тут главное не датьслабинку, иначе попадёшь в капкан затянувшегося несчастья, и твоя жизнь может стать чем-то похожа на жизни этих барышень. Поэтому я придумала действенный приём: пугать человека собой до такой степени, что он отшатнется  сам. Перекрестится, попятится и побежит. А ты будешь задыхаться от ужаса осознания, что все ваши совместные воспоминания больше не будут пополняться, став последними, и со спокойной совестью давая волю сиюминутным эмоциям, на него кидаться и умолять не разворачиваться к тебе спиной, дабы навсегда свалить прочь. При других обстоятельствах ему и самому было бы жаль, но после того, как ты харкнула ему в лицо, развела на деньги, выложила в сеть ваше любительское порно, он уже не видит в тебе ничего по-женски красивого и, конечно же, не останется, а свалит. Ну а тебе того и надо, потому что человек ведь был мудак, просто ты испытывала затруднения с необходимостью пережить и осознать эти свои новые
"в последний раз". Когда я уезжала из городка, попившего моей кровки, я тоже жалела что в последний раз сижу на кухне и гляжу на цветущую корявую яблоньку в окне в качестве простояльца этой тесной квартиры, где проживала в комнате с мамой и телевизором, где не жалея нервов и, выпуская на волю весь цинизм, на который только способна, ежедневно отстаивала право держать этот телевизор при мне выключенным. Казалось бы, чего о такой житухе жалеть, уезжая в Москву? А вот! О какой только ненужной бяке не заставляло нас жалеть это самое " в последний раз" и "никогда больше"! В посмертный час это чувство достигает своего пика, даже несмотря на то, что и жизнь героини была не
очень, да и боли уже давно требуют избавления. Но лежать, будучи в сознании и понимать, что ты больше не увидишь лета... Как же это страшно и печально! Тем более, в наших краях, где оно короткое и поэтому столь радостное, даже если нам не светит никакой отпуск на югах, это...  так грустно! Как жаль эту женщину, тем более,
что она так одинока! А вообще, в «Стрекозе...» все одиноки и совершенно друг другу не нужны. Ладно, эту грусть от «никогда» ещё можно предугадать, но почему я верю автору, когда описывается сам момент смерти Софьи Андреевны? Все предметы в комнате стали чёткими и ясными, и она поняла: вот оно. А потом её просто смяло внутрь, как фольгу от шампанского.

Что ещё? Я не знаю, в каком городе происходят события, но одно могу точно сказать: у Ольги Славниковой офигенно выходит описывать маленькие города с налётом провинциальности, хотя какой же он маленький, когда под окном проспект с трамваями! Видимо, дело в том, что камерен сюжет, эта тихая и столь распространённая трагедия, длинною в жизнь. Долго-долго могу говорить про узнаваемые моменты, но они все из неприятных, поэтому коснусь лишь того, что на поверхности. Я тоже в детстве любила иногда болеть, затемпературив выпасть из жизни, бездействовать: либо спать и видеть глюки, либо читать, а мать должна непременно энергично и свежо возвращаться с работы со всякими вкусностями, которых было немного, но они отличались от ежедневной пищи. А когда наоборот... Ты просто понимаешь, что так не должно быть, и всё, это где-то ошибка вышла. Думаю, причина тут не в нехорошести девочки. От свойственного детям эгоцентризма мы освобождаемся постепенно. Будучи совсем маленькой, я ещё не разгадала мамину привычку попрекать меня собой: а ведь когда я шкодила, она частенько затягивала "Да что это за ребёнок, да она меня в гроб вгонит, до белого коления доведёт! Вот слягу, умру, никому нужна не будешь, сдохнешь с голоду, в детский дом заберут, а там никто с тобой цацкаться не будет..." И я действительно себе воображала ужастики, что из-за меня, из-за моего функционирования матери однажды станет так тяжело, что она умрёт. Оттого, что я просто есть, она однажды перестанет двигаться и... Мне снились кошмары: Я знаю, что мать умерла, я иду в подъезд. Подъезд не мой маленький, двухэтажный с деревянной крутой лесенкой, а огромный и тёмный. Посередине – колодец и сквозь него я смотрю наверх и вижу квартиры этажами выше. Оттуда, и из тех дверей, что рядом, выходят женщины в халатах, с кастрюлями и поварешками. Они либо кричат "Так тебе и надо, довела мать..." либо просто торчат в дверных проёмах и смотрят с укором... И просыпалась я плача и ужасаясь, и проверяла, жива ли мать, в то же время робко тяготясь своим наносящим ей механический вред собственным существованием. Так что – знакомо. Всё знакомо. К сожалению. И про упрёки (переходящие в истерики) в том, как ты её не жалеешь и ничего не умеешь знакомо, и про то, что уметь по дому что-то в принципе было невозможно, ведь для того, чтоб добраться до домашних "женских" дел, мать нужно было связать, хотя нет, не только связать, но ещё и вставить в рот кляп. Тихие, тихие ужасы в прямоугольных насыпушках, через которые прошли не сотни, не десятки, а гораздо больше людей, чтобы потом их повторить. Что до лично меня, то будучи взрослым человеком, я смотрю на это спокойно, видя в поведении породившей меня женщины лишь неправильно продиктованные инстинктами собственного женского естества действия, на которые не следует обижаться по причине отсутствия конечной цели и элементарной логики, но не могу не отрицать, что на неокрепшую детскую психику, ещё не расставшуюся с постулатом "мама самая-самая, её надо слушаться" все это может оказать негативное воздействие, которое придётся потом годами изживать. В людях вообще много инстинктивного и животного, а жаль, потому что оно плохо уживается с логикой и мозгами, выливаясь в обиды и неразрешимые противоречия. Тем трагичнее "женские" семьи, где всё это помножено и единственно верно для их быта. Счастье, если ты шагнул из этой иррациональной действительности, где двое и более людей сначала проклинают друг друга, а потом идут вместе обедать, и, в общем-то, удивятся и огорчатся, если сбудутся их проклятия, всё- таки выходишь без необратимых потерь, обрекающих тебя на повторение кошмара, и зачастую успевших навсегда лишить тебя понимания о том, что это НЕ норма а именно затянувшийся кошмарик.

Прочитать и сделать выводы: как не надо жить, как не надо относиться к себе и к другим. Прочитать и ужаснуться этой хронической самковой несчастности. Но в то же время: прочитать и насладиться описаниями природы, верностью и глубиной наблюдений за всем-всем-всем, что вокруг. Это не выдуманная вселенная, это мир, который рядом, за стенкой. Красивый и живой, но отравленный и заражённый нелепыми судьбами, страхами, обидами, предрассудками, робкими чаяниями, иллюзиями.

Концовка на удивление динамичная и даже смешная. А Катерине Ивановне всё-таки удалось вырваться из... В прямом смысле этого слова. Примеряя его к общим канонам художественной прозы, такой финал счастливым не назовёшь. Внешне он даже трагичен, но если бы для этой женщины, зажившей с некоторых пор с призраком собственной матери и достигшей в этом житье-бытье небывалой при жизни странной гармонии, «всё сложилось», это стало бы куда более печально и безнадёжно для неё самой, да и мне, как читателю, было приятно и отрадно проследить это одиночное шествие прочь, тем более, что автор как всегда ярко и эмоционально описывает красоту наступающего лета, и ты всё-всё видишь, о чём написано, до последней строчки. И хорошее и кажущееся безысходным плохое.

p.s. Как так сложилось, что в тегах не нашла фамилию Славникова? Может, добавить?
Tags: С
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments